кроме учебы

Февраль 17, 2013 - 10:45 пп Комментарии к записи кроме учебы отключены

Регулярно, день за днем жена обучала его чтению, письму и простейшему счету. Со своей стороны ученик изо всех сил старался быстрее достичь уровня знаний учительницы. В конце обучения он уже бегло говорил по-немецки.

Но, кроме учебы, существовала, конечно, и другая, более суровая сторона жизни. Семья росла. Скоро в доме было уже трое детей — брат Биллем, я и сестренка Леэни. Строительные работы носили сезонный характер, поэтому регулярно наступали длительные перерывы, а хлеб и другая пища требовались постоянно. Под давлением матери отец в зимние месяцы работал кельнером в ресторанах, прислуживал на празднествах и различных вечеринках. Но на рубеже веков в городе началась острая безработица. Угроза голода заставила искать более благодатное пристанище, и отец поступил на службу к кабаласкому барону Таубе, получая 10 рублей в месяц и, кроме того, бесплатное довольствие, маленький участок под огород и квартиру с дровами. И хотя семья увеличилась еще на младшего братишку Эдуарда и крошечную сестренку Софи, жить стало все-таки немного легче.

Отец терпеть не мог господ и служба у них была для него, несомненно, горьким хлебом. Семья барона жила в имении только летом, а на зиму перебиралась в Таллин. Отцу приходилось следовать за ней. Но даже летом мы видели его редко. Он жил в господском доме, у него была там маленькая комнатушка. Когда же отец изредка находил возможность побыть с семьей, его приход был для нас, детей, большим праздником. Я отчетливо помню отца в тот период. Он был среднего роста, сухопарый, но крепкий. Волосы торчали ежиком. По характеру он был добрый, но очень вспыльчивый. В гневе забывал все, но уже через несколько мгновений к нему возвращалось самообладание. К своей семье был очень внимателен, детей просто баловал. Не знаю, так это было или нет, но мне казалось тогда, что именно меня отец любит больше всех. Я чувствовал необъяснимую радость, когда он звал меня: «Ну, мальчуган, иди-ка сюда!» Если у отца было больше времени, мы отыскивали ящик, в котором хранились рубанки, молотки, стамески, сверла и прочие инструменты, и мастерили что-нибудь. Мне казалось, что отец умеет все: с любой работой он справлялся удивительно быстро-.

Уклад жизни нашей семьи определяла мать, с которой мы жили круглый год. Небольшого роста, сероглазая, темноволосая и смуглая, она была очень доброй, но требовательной. Часто в случае непослушания в ход шли розги, за которыми следовала строгая нотация. Но в конце концов мать прижимала провинившегося к своей груди и ее глаза наполнялись слезами. Все старались доставлять ей как можно меньше огорчений, но суровая действительность иной раз заставляла нас забывать о своем поведении.

Комментарии закрыты.