Второй возлюбленной

Ноябрь 22, 2012 - 12:54 дп Комментарии к записи Второй возлюбленной отключены

Второй возлюбленной посла являлась графиня Анна Ивановна Толстая, урождённая княжна Барятинская (1777—1825). Она была супругой камергера двора Цесаревича Александра графа Н.А. Толстого (1765—1816), но её сердце «принадлежало сэру Чарльзу». Обе дамы «сгорали от любви», но если графиня Толстая изливала свои чувства в письмах, рыданиях и приступах меланхолии, то Ольга Же-ребцова была куда более деятельной.

Она сделалась глазами, ушами и, образно говоря, руками английского посла и стоявшего за ним правительства «Его Величества» во главе с Уильямом Питтом (1759—1806). Салон Ольги Жеребцовой стал не только англофильским центром Петербурга, но и центром антипавловских инсинуаций и интриг. Именно здесь собирались люди, которые не просто ненавидели Государя, но стали вынашивать план его свержения. Жеребцова-Зубова, которую граф Валентин Зубов заслуженно назвал «авантюристкой широкого размаха », принимала а этой деятельности самое заинтересованное участие. Ходили слухи, что после блестящих приемов в своем родовом гнезде Ольга Жереб-цова переодевалась в платье нищенки и в таком виде приникала к генерал-губернатору графу Палену, где обсуждала секретные планы по свержению Императора Павла. Конечно, это романтическое сказание, на которые XIX век был так богат…

Существуют предположения, что через Ольгу Жеребцову из Лондона переводились деньги для заговорщиков — то ли 2 миллиона рублей, то ли 40 тысяч фунтов стерлингов. Точная сумма не известна, и никаких надежных документов до сих пор не найдено; имеются в наличии только глухие эпистолярные намеки и устные рассказы. Подробные финансовые документы вряд ли когда и обнаружатся. Для английских правящих кругов устройство переворотов и убийств неугодных политических лидеров в других странах всегда являлось «обычной » практикой внешнеполитической деятельности, И они прекрасно умели скрывать тайные нити подобных операций. Сам же факт поддержки со стороны Лондона антипавловского движения в Петербурге не может подлежать спору.

Здесь уместна, так сказать, общеисторическая аллюзия. Английские историки и политические деятели различных направлений всегда, как только заходила речь о России, принимали (и принимают) позу моральной добродетели, обвиняя Россию чуть ли не во всех смертных грехах. Так давно повелось, и тенденция не исчезла до настоящего времени. Но никогда они не признают, хоть ворох документальных свидетельств покажи, преступления Англии в других странах.

Комментарии закрыты.